admin / 22.10.2020

Борть

Антинорманнская теория — направление в российской историографии, сторонники которого считают, что истоки термина «Русь» нужно искать в глубокой древности, а само государство Киевская Русь было образовано князем Олегом в 882году ( В. Н. Татищев (1686—1750 гг.) , М. В. Ломоносов (1711—1765 гг.),Б. А. Рыбаков.

Барщина — форма феодальной земельной ренты за предоставляемую в аренду землю. Заключалась в работе на полях и в хозяйстве барина без оплаты и собственным инвентарем.

Бортничество — вид хо­зяй­ствен­ной де­я­тель­но­сти, свя­зан­ный со сбо­ром мёда диких пчёл, рас­про­странённый в зем­лях во­сточ­ных сла­вян.

Бояре — в России IX-XVII вв. высшее сословие феодалов (потомки родоплеменной знати, крупные землевладельцы). Звание отменено Петром I. В XVIII в. окончательно слились с дворянами.

Варяги (от древнескандинавского vaeringjar) — 1) в русских источниках — скандинавы, полулегендарные князья (Рюрик, Синеус, Трувор и др.); 2) наемные дружинники русских князей IX—XI вв.; 3) купцы, торговавшие на пути «из варяг в греки».

Вервь (от слав. «вервь» — веревка; участок земли, отмеренный веревкой) — община в Древней Руси.

Вече — народное собрание на Руси X-XIV вв. Наибольшее развитие получило в городах XI-XII вв. Решало вопросы войны и мира, призывало и изгоняло князей, принимало законы, заключало договоры с другими землями.

Вира – штраф за уголовные преступления. В зависимости от тяжести проступка вира составляла от 5 до 80 гривен.

Воевода – военачальник, стоял во главе полка, отряда (конец XV — нач. XVIII вв.); города (сер. XVI в. — 1775 г.); провинции (1719-1775 гг.).

Волостель – должностное лицо XI-XVI в. От имени великого или удельного князя управлял волостью, ведал административными и судебными делами. Не получая жалованья от правительства, «кормился» за счет тяглого населения волости.

Волость – административно- территориальная сельская единица, подчинённая городу, часть уезда.

Вотчина – древнейший вид феодальной земельной собственности в России, родовое имение, переходившее по наследству. Возникла в X-XI вв. (княжеская, боярская, монастырская), в XIII-XV вв. — господствующая форма землевладения. С конца XV в. противостояла поместью, с которым сближалась по характеру в XVI-XVII вв., в нач. XVIII в. окончательно слилась в один вид.

Гривна — основная денежная единица в Киевской Руси.

Дань — натуральный или денежный побор с покоренных племен и народов. На Руси известна с IX в. В XI—XVI вв. слово «дань» означало налог и феодальную ренту.

Десятина — часть об­ро­ка и дани, от­да­ва­е­мая церк­ви.

Династический брак — брак между представителями различных монархических династий с целью укрепления международных связей.

Дружина — во­оружённый отряд при князе в Древ­ней Руси, участ­во­вав­ший как в вой­нах, так и в управ­ле­нии кня­же­ством и лич­ным хо­зяй­ством князя.

Духовенство — люди, занимающиеся религиозными обрядами и службами. Делится на черное (монашество) и белое (священники и дьяконы).

Закуп– категория зависимого населения Древнерусского государства. Это свободный человек, который брал у феодала ссуду, «купу” (скотом, деньгами, орудиями труда и т.д.) и обязан был её вернуть.

Изгои — люди, потерявшие связь с общиной, либо выкупившиеся на волю холопы. Занимали промежуточное положение между свободными и несвободными категориями населения.

Князь — глава государства или удела в IX–XVI вв. у славян и других народов, позднее – дворянский титул.

Курная изба — изба, отапливаемая по-черному, без дымохода.
Норманнская теория – система взглядов и представлений о происхождении древнерусского государства, сформулированная во второй четверти XVIII века Г.З. Байером, Г.Ф. Миллером, А. Л. Шлецером, подчеркивавшими решающую роль норманнов (варягов) в создании государства Киевская Русь. В числе основных вопросов – происхождение термина «Русь» и династии киевских князей. Противоположное течение – антинорманисты (М.В. Ломоносов).

Кормление — прин­цип устрой­ства ад­ми­ни­стра­ции и од­но­вре­мен­но вид по­жа­ло­ва­ния ве­ли­ко­го князя, царя своим долж­ност­ным лицам, по ко­то­ро­му кня­же­ская (цар­ская) ад­ми­ни­стра­ция со­дер­жа­лась за счёт мест­но­го на­се­ле­ния в те­че­ние пе­ри­о­да служ­бы. Отказ от этого прин­ци­па про­изошёл в ре­зуль­та­те ре­форм Из­бран­ной рады.

«Лествичный» (очередной) порядок престолонаследия — порядок престолонаследия, согласно которому власть должна передаваться старшему в роду.

Люди — свободные общинники.

Младшая дружина — часть великокняжеской дружины. (Гридни — , отроки — , детские — . )Служили при дворе великого князя, были также у бояр.
Монастыри – религиозная община монахов или монахинь, имеющая единый устав, а также единый комплекс богослужебных, жилых, хозяйственных построек, ей принадлежащих.

Мотыжное земледелие — тип земледелия, при котором используется мотыга в качестве орудия обработки земли. Производительность труда низкая.

Митрополит – в православной церкви второй после патриарха сан в церковной иерархии.

Натуральное хозяйство — тип хозяйства, при котором продукты труда производятся непосредственно для удовлетворения потребностей самих производителей.

Оброк денежный — повинность, заключавшаяся в обязанности крестьянина уплачивать владельцу земли определенную сумму деньгами.
Оброк натуральный — повинность, заключавшаяся в обязанности крестьянина вносить в пользу владельца земли определенное количество продуктов, произведенных в собственном хозяйстве.

Община родовая – форма социальной организации (община), где люди связаны коллективным трудом и потреблением на основе кровного родства. Основная форма при первобытно-общинном строе.

Община соседская — группа, коллектив людей, не связанных родственными узами. Общинники жили на определенной территории по принципу соседства. Каждая семья в рамках общины имеет право на долю общинной собственности и сама обрабатывает свою часть пашни. Все вместе общинники поднимали целину, расчищаи лес , имели общие угодья, пастбища для животных.
Основные черты соседской общины:

– общая территория;
– общее землепользование;
– общинные органы управления такой общиной;
У восточных славян переход от родовой общины к соседской завершился к VII в.

Обычное право — совокупность неписаных правил поведения (обычаев), сложившихся в обществе в результате их неоднократного традиционного применения и санкционированных государством.

Окольничий — вид княжеского пожалования своим должностным лицам, при котором местная администрация содержалась за счет взимания с населения в свою пользу различных и судебных пошлин.

Оседлость — образ жизни, состоящий в проживании на одном месте.

Пашенное земледелие — традиционный тип земледелия восточных славян. На черноземном юге земли распахивали в основном ралом или плугом с парной упряжкой волов, а на севере и в лесистых местах — сохой, в которую запрягали одну лошадь.

Перелог — система земледелия, распространенная у восточных славян лесостепной и степной полосы в VIII –XI вв. Участок степи распахивался, засевался и использовался до истощения естественного плодородия почвы, после чего люди переходили на аналогичный участок по соседству.
Племенное военное ополчение — военное формирование, создававшееся во время войны, состояло из свободных общинников — воев. Во главе ополчения стоял воевода.

Повоз — система сбора дани, которую ввела княгиня Ольга, вместо полюдья, установив ее фиксированный размер (уроки) и место сбора (погосты).
Перелог — система земледелия, распространенная у восточных славян лесостепной и степной полосы в VIII –XI вв. Участок степи распахивался, засевался и использовался до истощения естественного плодородия почвы, после чего люди переходили на аналогичный участок по соседству.
Подсечно-огневая система земледелия — система земледелия, при которой на освобожденных от леса (вырубки, выжигание) землях в течение 2—3 лет выращивали сельскохозяйственные растения, используя естественное плодородие почвы.

Погосты — первоначально центр сельской общины на северо-западе Древней Руси. Позднее место сбора дани.

Полюдье — в Киевской Руси объезд князем и дружиной подвластных земель для сбора дани. Позднее так называлась сама дань, размер которой не был определен.

Посадник — в эпоху существования Древнерусского государства наместник князя. Позднее этот термин стал обозначать высшую государственную должность в Новгороде и Пскове (до конца XV – начала XVI в.).
Православие — одно из главных и старейших направлений в христианстве. При Владимире Святославовиче в 988 — 989 гг. православие стало государственной религией Руси. Православие — «правильная» вера, «правильное» вероисповедание, «правильная, истинная» церковь. Провозглашает верность древности, неизменность идеалов (в истине ничего нельзя менять, иначе она станет ложью). В основу учения положены Священное Писание — Библия (Ветхий и Новый заветы) и Священное Предание.

Путь «из варяг в греки» — торговый путь, повлиявший на эко­но­ми­че­ское и об­ще­ствен­ное раз­ви­тие во­сточ­ных сла­вян , про­хо­див­ший через Во­сточ­но-Ев­ро­пей­скую рав­ни­ну из Балтийского моря (Варяжского) в Чёрное.

Раннефеодальная монархия (IX—XI вв.) — форма политического режима, при котором монарх находится в договорных или сюзеренно-вассальных отношениях с другими князьями. Этим термином историки характеризуют Древнерусское государство IX–X вв. В этот период еще окончательно не сложилась территория государства, не было оформившейся системы управления. Сохранялась племенная обособленность входивших в состав государства территорий.
Рента — доход, регулярно получаемый с капитала, земли, имущества.

«Русская правда» — первый письменный свод законов Древней Руси.

Состояла из 5 разделов, дополняемых с учетом времени:

  1. «Древнейшая правда» или «Правда Ярослава Мудрого», 1015-1016 гг., написана самим Ярославом.
  2. Дополнение к «Правде Ярослава». «Устав мостником». «Покон вирный».
  3. «Правда Ярославичей» — Изяслава, Святослава, Всеволода, ок. 1072 г.
  4. Устав Владимира Мономаха, 1113 г.
  5. Пространная Русская правда, 1120-1130 гг.

Русь (Русская земля) — первоначальное название государственного образования восточных славян в IX в. на Среднем Днепре, до нач. XII в. название Киевской Руси. В XII-XIII вв. Русью называются все древнерусские земли и княжества. С XIII в. возникают названия Белая Русь, Малая Русь, а название Русь закрепляется за землями северо-восточных территорий бывшего древнерусского государства (Владимиро-Суздальская, Муромо-Рязанская земля, Московское княжество).

Рюриковичи – потомки киевского князя Игоря, который считается сыном Рюрика (Рорика). Это русская княжеская и царская династия (до 1598 г.) Рюриковичи стояли во главе Древнерусского государства, крупных и мелких княжеств. В XII-XIII вв. некоторые из них назывались также по именам родоначальников ответвлений рода: Мономаховичи (Мономашичи), Ольговичи, Мстиславичи и др. С образованием Московского государства многие Рюриковичи, утратив удельные владения, составили высший слой служилых людей (княжата).

Рядовичи — зем­ле­дель­цы, за­клю­чив­шие с хо­зя­и­ном земли до­го­вор на вы­пол­не­ние работ.

Смерды — социальный слой Древнерусского государства, занимавшийся сельским хозяйством, в положении которого переплетались элементы свободы и несвободы.

Старейшины — родоплеменная знать.

Удел — доля члена кня­же­ско­го рода, территория, вы­де­лен­ная во вла­де­ние од­но­му из млад­ших чле­нов кня­же­ско­го рода.

Уроки — размер дани, веденный княгиней Ольгой.

Феодализм – общественный строй средневековых государств.

Холопы — в России в X — нач. XVIII вв. категория зависимого населения, по положению близкая к рабам. Холопы не имели своей собственности и исполняли различные работы в хозяйстве феодала. Холопами становились в результате пленения, продажи за долги, брака с холопом или холопкой. в XVII — нач. XVIII вв. были «положены в тягло», т.е. слились с крепостными крестьянами.

Челядь — домашние рабы.

Язычество — традиционные верования древних славян (дохристианские), включающие в себя мифологию, магию, обрядность, обожествление сил природы.

Материал подготовила: Мельникова Вера Александровна.

УСТРОЙСТВО БОРТИ,
БОРТНЫЕ ОРУДИЯ ТРУДА
И ПРИСПОСОБЛЕНИЯ

Дзе бортнiчкi борцiлi, там трэсачкi ляжалi

Из народной песни

В пчеловодческой литературе время от времени проскальзывают сообщения, трактующие бортничество как примитивное занятие, которым будто бы без всякой подготовки мог заниматься каждый. Стоило, мол, только выдолбить борть, поймать и осадить в ней рой — и все пойдет само собой: приходи осенью и загребай лопатой мед. А некоторые отождествляют понятия «бортное пчеловодство» и «примитивное пчеловодство»: «В подлесных и лесных деревнях Сокольшины остатки бортного (примитивного) хозяйства сохранились почти до конца XIX века». Описка? Случайность? Нет, подобная оценка бортничества стала ходульной — она перекочевывает из одной работы в другую. Такое дезориентирующее читателя понимание технологии бортничества, как нам кажется, является следствием невдумчивого прочтения источников, и в первую очередь работ Н. Витвицкого и А. Покорского-Жоравко.
Оба называли бортничество примитивным только в сравнении с пасечным пчеловодством, страстными пропагандистами которого они были. Оба понимали, что в изменившихся экологических и экономических условиях будущее за новым типом улья и новой формой пчеловодческого хозяйствования. Отмечали, что технологические «недостатки» бортничества в период его расцвета компенсировались многими, исчезнувшими к тому времени преимуществами. Например, большим количеством обитавших в лесах диких пчел, снимавших проблему заселения пустующих бортей.
В то же время не забывали подчеркнуть и положительные стороны бортничества. К числу их Н. Витвицкий, например, относил большее соответствие борти естественным условиям обитания пчелиной семьи. Высотное расположение пчелиного гнезда обеспечивало пчел более сухим воздухом, чем внизу, в борти устойчивый температурный режим, лесные пчелы менее предрасположены к различным заболеваниям.
Роевая матка лесных пчел по многим показателям превосходит искусственную, выводимую пчеловодами для замены старых маток и формирования отводков. Уход и содержание боровок не требовали значительных затрат труда и времени при наличии готовых бортей.
По данным современных научных наблюдений, бортные пчелы начинают работать намного раньше, чем те, что находятся на земле. У лесных полес¬ских пчел рабочий день длиннее на 1 час 30 мин, чем у домашних. Они вылетают из улья при более низкой температуре и даже во время дождя.
Характеризуя бортевое пчеловодство, Н. Витвицкий писал: «Я не однажды сравнивал мед и воск в один год полученный из десяти ульев и десяти бортей и всякий раз перевес оказывался на стороне последних». А вот мнение, высказанное через полтора века: «борть по медосбору выше колоды!». Эти слова принадлежат старшему научному сотруднику башкирского заповедника Ивнию Шафикову, ученому и практику-пчеловоду.
Преимущество высотного расположения пчелиной семьи присуще и современным рамочным ульям. Житель г. Бреста Г. И. Гриценко установил 12 ульев на крыше сарая, где в утреннее и вечернее время температура воздуха выше, чем у поверхности земли. Перестановка ульев неожиданно обернулась довольно ощутимой медовой прибавкой. В первый же год он собрал меда больше других пчеловодов-любителей города.
Забвение принципа историзма всегда ведет к неправильным оценкам и выводам. Как-то получается, что в отношении к прошлому нам всем свойственна одна общая черта: воспринимать прошедшее, как нечто более примитивное, чем оно было в действительности.
Труд бортника не был простым, он требовал разнообразных знаний, практических навыков, наблюдательности, большой сноровки, ловкости, выносливости и недюжинной физической силы. Ведь не зря наши предки называли бортников белками (векша, вавёрка).
Работа бортников была сопряжена с опасностью — малейшая неосторожность, досадная случайность оканчивались увечьем, а то и смертью: «яко отец мой и брат древолазцы суть, в лесах мед емлют от древня… Аше кто урвется — сей живота гонзнет».
Ежедневно бортнику, работавшему в одиночку, грозило нападение хищных зверей — волков, рысей, медведей. Да и мало ли что могло приключиться с человеком в дремучем лесу. Взять хотя бы случай, произошедший с одним незадачливым бортником, вынужденным заночевать в лесу. Не придумав ничего лучшего, он решил забраться в дупло большущего дуба и увяз, как сообщает легенда, в меду чуть ли не до колен. До края дупла не дотянуться— недостает какой-то малости. Приподняться бы на цыпочки, да вязкий мед крепче капкана держит… Но нет худа без добра — на дерево взобрался медведь и начал выламывать соты. Раз окунул лапу в мед, второй, третий. Облизывается и постанывает от удовольствия. Как только косолапый сластена в очередной раз просунул лапу в дупло, бортник обеими руками вцепился в нее. Медведь от неожиданности взревел и выдернул пленника из дупла, а сам, ломая сучья, опрометью кинулся наутек.
Профессию бортника обычно исподволь осваивали с детства, секреты постигали у отца или деда, постепенно, день изо дня помогая старшим. Наиболее важные тайны, в том числе различные колдовские деяния и заговоры которыми, словно паутиной, было опутано бортничество, передавали сыновьям и внукам перед смертью. Такой обычай, по свидетельству И. А. Сербова, бытовал на Полесье еще в начале XX века.
Чему только ни верил неграмотный человек, что только ни делал ради успеха. Стоя лицом к лицу перед пчелиным роем, таинственным и непонятным, многие загадки которого не разгаданы до настоящего времени, он одновременно и восхищался, и терялся.
Интуитивно постигая повадки неутомимых тружеников и сопоставляя свои наблюдения с опытом предков, он эмпирически, буквально на ощупь приходил к рациональным приемам ухода за пчелами. Но понимание биологических процессов, происходящих в пчелиной семье, оставалось для него тайной за семью замками. Он знал, что надо делать, но не всегда мог объяснить свои действия. Это оставляло большой простор для возникновения самых фантастических представлений, различных суеверий и предрассудков. С другой стороны, и наше скептическое отношение к прошлому проистекает из того же источника — незнания или смутного представления о материальной культуре прошедших веков. А ведь самые кардинальные открытия, без которых невозможны были бы современные достижения в области науки и техники, сделаны в далеком прошлом. Изобретение колеса, известного уже в 2700 году до нашей эры, было «подлинным триумфом человеческого разума, потому что колесо не копирует никаких природных явлений, наблюдаемых человеком». Еще неандерталец, живший в эпоху раннего и среднего палеолита, умел пользоваться огнем. В неолите (6—3 тысячелетия до н. э.) человек при шлифовании и сверлении отверстий применял абразивное вещество, около 9 тысяч лет назад научился использовать кинетическую силу (упругость) стволов молодых деревцев для устройства самовздергивающихся петель, которые, как подчеркивает Ю. Липе, были далекими прообразами сегодняшних роботов и,реле. В VII—III веках до н. э. люди научились выплавлять железо, что было бы невозможно без изобретения насоса, действующего по принципу всасывания и нагнетания воздуха, т. е. кузнечных мехов. Изобрели письменность, что позволило запечатлевать события и накопленный опыт на камне, керамических плитках, папирусе, бумаге.
Бортничество, как и все другие традиционные хозяйственные занятия человека, также выработало специфические инструменты и приспособления, воплотившие не только в материале, но и в конструктивных решениях обобщенный опыта предшествующих поколений. Их функциональное совершенство и соответствие назначению проверено веками, сохранилось до нашего времени. Бортные орудия труда известны на всей территории Белоруссии, выступая часто под диалектными названиями, например барта (барта, барда, серка, сякерка), нож-медорез (медарэз, рэзiчка), пешня (пешня, долата) и др. Таким же многообразием отличается и название выдолбленного в живом дереве пчелиного гнезда, т. е. б о р т и (борць, барць, бартак, бордзь, клешня).
Борть выдалбливалась задолго до заселения ее пчелами, обычно летом предшествующего года. Считалось, что она должна хорошо подсохнуть, кроме того, весной бортнику было не до изготовления бортей, он был занят проверкой перезимовавших семей и очисткой бортей (падмятаць). На изготовление борти (борцщь, рабщь, вырабщь борць, выдаубсш, выдлубаць борць) уходило в среднем около двух недель. . Это была тяжелая и кропотливая работа, так как приходилось трудиться на высоте 3,5—18 метров, сидя на шатком лезиве. Иногда бортники поручали эту работу поденщикам, так называемым «похожим людям». Сначала бортник размечал специальным циркулем и выдалбливал с солнечной и наиболее затишной стороны (чаще с юго-восточной) входное отверстие — довжню (доужня, даужшк, доуж, лазейка), через которое позже доставали мед и производили все необходимые по уходу за пчелами работы. Оно имело узкую прямоугольную форму и выдерживалось обычно в размерах 10—14×45—60 см. Затем через это отверстие, ограничивающее движение рук, бортник, попеременно пользуясь бартой и пешнёй, вырубал камеру (камору) борти, придавая ей трапециевидную форму. Ширина борти по задней стенке колебалась в пределах 30—35 см, у передней — совпадала с шириной входного отверстия. Соответственно была разной и ее высота: 95—100 и 85—95 см. Расстояние от передней до задней стенки, т. е. ее глубина равнялось 35—40 см. Внутренний объем борти редко превышал 0,5 м.
Окончательная отделка внутренних поверхностей стенок производилась кольцеобразной с деревянной ручкой скобелькой (скобка, аднаручная скобля). Входное отверстие плотно замыкалось одним или двумя брусками с несколько скошенными внутрь краями (длужня, дохжань), поверх которого накладывался снет (снет, снед, снедзь, сняток) — дубовая доска на двух штырях с проушинами для затычек. Иногда между бруском и снетом прокладывался лист бересты.

По функциональному назначению в камере борти различали три части: голову (или шапку), где находился рой, средину (cярэдзша), где размещались соты с медом, и дно (подак, под, дно), куда опадали мертвые пчелы, осыпалась печатка (забяроска, засклёпка), а при необходимости ставили подкормку (падкормка, падкармячка) — сыту в деревянной или глиняной мисочке. Тыльная, противоположная входному отверстию часть борти называлась плечами, а готовая, но еще пустая борть — яловкой (ялаука).

Установив в середине крушиновую крестовинку с кусочками сухой вощины для крепления сотов (грабенка, крыжачок), бортник срубал верхушку сосны (это называлось «зняць або зрубщь шчык») и прикрывал срубленное место куском дерна, доской или камнем. Это делалось для того, чтобы дерево росло не в высоту, а в толщину. В результате бортное дерево (стайлiна) достигало в обхвате 3—4,5 м, приобретало устойчивость против ветра и называлось «крамленым». Часто в одном дереве вырубалось две (блiзняк), иногда три, реже четыре борти. Такое бортное дерево свидетельствовался о высоком мастерстве, было предметом гордости его владельца и именовалось «маткай», на Гродненщине — «каралевай».

Для устройства бортей подбирали спелые сосны в возрасте не менее 100 лет. Их вырубали и в дубах, липах, изредка в осинах, но предпочитали дуб, он ценился вдвое дороже бортной сосны.
Все бортные деревья «знаменовали» — вырубали на уровне лица знамя (знамя, кляйно, знак), особую отметку принадлежности борти тому или иному владельцу. В основе их композиций лежали геометрические мотивы: всевозможное сочетание разных по величине и форме треугольников, черточек, скобок, колец, зигзагообразных линий и т . д. Старые бортные знамена можно увидеть еще и сегодня. Одним из них помечен пятисотлетний дуб «Минтус», о котором шла речь выше. Второе знамя красуется на колодном улье, находящемся в Музее древнебелорусской культуры в Институте искусствоведения, этнографии и фольклора АН БССР. Судя по наплывам и наростам, оно вырублено еще на растущем дереве. Позже хозяин выпиливал борть, она стада колодой-стояком. Знамена не были специфическими бортными знаками, они представляли собою своеобразные семейные гербы. Кстати, слово «герб» было одним из названий бортного знамени у бортников- курпов Ломжынской пущи. Одними и теми же знаменами хозяин метил свои личные вещи и инструменты, обозначал границы своей земли, лугов, лесов и других угодий: В этом отношении интересна запись 1569,года в реестре озер Гродненского и Преломского неводничества: «Андрей Стрышка… сговорившись с лесничим Янкой Венчковичем и с гродненскими осочниками Курьяновичами те озера поделили на пятерих и свои названия им дали… и знаки свои на деревьях и на островах… вырубили, тем самым давая знать, что эти озера якобы являются собственностью, купленной еще небожчиком паном Давойной». Старцы и десяцкие, выборные руководители крестьянской общины, выступая копниками на копных судах, ставили свои клейна на реляциях, представляемых возными гродскому суду .
Я. Лецеевский в статье «Бортные знамена» приводит 176 рисунков бортных знамен, обнаруженных в протоколах бортных судов Новогрудского староства на Ломжинщине за 1629—1739 годы1. Аналогичные знамена были и у бортников Брянщины .
Для привлечения пчел в борть проводили так называемую творбу (тварба, зрабiць прынаду, даць закроп, напырскаць, выпырскаць). Творить — значит, подготавливать борть к посадке улья.

Это был один из ответственных моментов в годовом цикле бортной работы. Именно от него зависело, будет ли задействована в этот сезон борть. И если скали — пчелиные разведчики не забракуют борть и приведут рой, труд бортника вознаграждался сторицей. Сам процесс творбы заключался в том, что борть опрыскивали сытой (одна часть меда на пять частей воды), ароматными настоями из всевозможных цветов и трав, натирали стенки мелиссой, окуривали вереском, в голове борти приклеивали растопленным воском сухую вощину, на которую «охотно идет рой и не обходит улей» . Творба предоставляла бортникам широкое поле деятельности для экспериментирования. Подобно рыбакам, вечно занятым неустанным поиском идеальной насадки, пчеловоды верили в существующее, но еще не найденное человеком универсальное средство для приманивания роев. Чего только не перепробовали они: варили различные травы и коренья, добавляли в сыту щучью желчь, порошок из высушенных и истолченных костей летучих мышей, змеиной кожи, раковой икры, бобровую струю, тетеревиный помет.
В существование философского камня пчеловодства верили не только неграмотные крестьяне. Даже Н. Витницкий в качестве приманки, называемой им «витерунок», рекомендовал состав, в который входили корешки лукреция, анис, мускатный орех, хлеб святого Иоанна и т. д.
«Эх, чего только раньше не было, — сказал как-то старый полесский бортник Наум Степанович Кот во время нашей последней встречи в 1978 году у него на хуторе Кодуб Ганцевичского района Брестской области. — И не столько от темноты, сколько от нашей пчелярской доверчивости. И сам я не без греха. Все перепробовал. Знаю, что чепуха на постном масле, а внутри где-то сомнение шевелится: не будут же люди чепуху говорить? А потом перестал прислушиваться ко всяким сплетням и делал так, как когда-то меня дед научил. Выкроплю стенки сытой, подклею вощину, а на дно несколько свежих веточек молодой ольхи брошу. Вот и вся творба. Пчелы, как и люди, все натуральное любят, природное».
Перезимовавшие борти весною тщательно осматривали (падмяталi: вырезали заплесневевшую вощину, собирали со дна мертвых пчел, забяроску, снимали со стенок паутину, при необходимости подкармливали пчел сытой. Подкормку (падкармячка) ставили в чистой деревянной или глиняной мисочке на дно борти.
Для подъема по гладкому, особенно сосновому стволу, нижние ветки которого находились на довольно значительной высоте, иногда более двадцати метров от земли, древний пчеловод изобрел до удивления простое и в то же время чрезвычайно оригинальное в конструктивном отношении приспособление — лезиво (лязiва, лазiва, лёзва, лазы, лазва, лазня, лiзня, лiша, лiшка, жэнь, плець). Основной его частью являлась плетеная из пяти сыромятных полосок кожи или пяти пеньковых витых шнурков тридцатиметровая веревка с деревянной скамеечкой (сядзёлка, крэсла, сёдзелка, лазве-ня) на одном конце, двумя петлями или деревянным крюком — на другом и подвижным козлом между ними (казёл, хобат). В прошлом лезивы плели из лыка. Об этом рассказывал в 1978 году, ссылаясь на воспоминания деда, житель деревни Варавка Лельчицкого района Гомельской области Макаренко Сергей Платонович. По словам его деда, липовые лезивы по прочности не уступали конопляным и были значительно легче. Из четырех известных типов лезив в Белоруссии применяли три: состоящее из двух частей, концы которых соединены и образуют кольцо; лезиво с двумя петлями на конце и лезиво из двух частей.
Эти незначительные региональные конструктивные отличия обусловливались различной техникой подъема (пад’язджаць) на бортное дерево: потягом, чашкой и перекидом.
При подъеме потягом, применявшимся в Погорынье, бортник перебрасывал через толстую ветку или сук лезиво, садился на его скамеечку и, отталкиваясь от ствола ногами, подтягивал сам себя вверх. Затем укреплял на нужной высоте петлю или крюк и опускался к отверстию борти.
На Гродненщине применялся другой способ подъема — чашкой. Бортник охватывал двойной петлей себя и дерево так, чтобы между ним и стволом оставалось свободное пространство в 70—80 см, и, пользуясь лезивом, как современные электромонтеры поясом, поднимался вверх по чашкам — небольшим зарубкам, сделанным на cтволе.
Третий способ, называемый перекидом, отличался от второго только тем, что вместо чашек использовались похожие на стремя петли. Дерево обвивалось несколько раз лезивом с таким расчетом, чтобы часть его плотно охватывала ствол, а часть была ослаблена.Сделав петлю для одной ноги, бортник становился на нее и поднимался на 50—60 см вверх, затем связывал петлю для другой ноги. Попеременни делая петли и передвигая вверх лезиво, поднимался на нужную высоту.
Для подъема на невысокие деревья, особенно оборудованные подкуром, применяли так называемую острову (астрова, астроую, астроу) — ствол нетолстого дерева с неполностью обрубленными ветвями, по которым, как по перекладинам лестницы, взбирались на дерево.
Осадив в новой борти рой, бортник должен был позаботиться и о его защите от всевозможных любителей меда: медведей, муравьев, куниц и большой любительницы пчел — желны. Этот дятел с матово-черным оперением, ярко-красным, как кардинальская шапочка, верхом головы и длинным, острым , напоминающим по форме долото клювом, способен был за несколько дней уничтожить всю пчелиную семью. Не меньший вред приносили и муравьи. Стоило им только попробовать медку, как между бортью и муравейником прокладывалась трасса с таким интенсивным движением, что казалось, будто движутся не маленькие безобидные насекомые, а вьется по стволу какая-то гигантская змея, толщиною в две добрые руки. Заботливый бортник быстро перекрывал этот медовый «трубопровод» кудельным жгутом, хорошенько вымоченным в дегте.

Особенно большой вред наносили бортничеству четвероногие грабители-медведи. Они и сейчас встречаются в лесах Витебской, Минской и Могилев-ской областей. В сравнительно недалеком прошлом, еще в конце XIX века, медведи в Белоруссии водились «во множестве». Охотники и бортники различали три вида белорусских медведей: самых маленьких — муравьедов, а также буро-рыжих и рыжих с серебристым отливом1. Последних на Полесье называли медоедами, в других районах — бортниками и бортевиками (бортнiк, барцявiк). Действительно, косолапые отлично разбирались в пчелах: покрутят носом, фыркнут несколько раз, приложат ухо к стволу бортного дерева и не хуже опытного пчеловода безошибочно отличат борть с пчелами от пустой. Учуяв возможность поживиться, сладкоежка сразу же взбирался на дерево. Вниз летели снет и должень — плаха и брусок, прикрывающие лазейку борти. Зажмурившись и скуля от укусов пчел, лакомка буквально набрасывался на мед. Бедняге изрядно доставалось от рассвирепевшей пчелиной семьи. Насытившись, он возвращался в лесную чащобу не только с раздутым, как барабан, животом, но и опухшими мордой, веками и даже языком. Завалившись где-нибудь под густую лещину на мягкой подстилке из сухой прошлогодней листвы, медведь потихоньку стонал от удовольствия и сытости, лениво лизал лапу и засыпал чутким звериным сном.
Найдя одновременно несколько бортей, «косматый бортник», как правило, выбирал ту, которая была ближе к воде. Как только пчелы тучей обсыпали его, он стремглав соскальзывал с дерева, бросался в воду и топил надоедливых насекомых, самоотверженно защищавших свое жилище. Сделав несколько таких заходов, медведь буквально уничтожал весь рой и начинал роскошествовать.
Человеку приходилось делать лишнюю и нелегкую работу — сооружать различные приспособления. Наиболее распространенным и надежным был подкур (падзёр, падкур, поткур, падонак, памост, пасцель, краваць, койка) — защитная площадка вокруг бортного дерева. Ее делали из толстых досок (тарчыц), которые плотно, в три слоя, настилались на дубовые балки, врезанные в ствол ниже борти. Снизу подкур напоминал борону: острые дубовые, позже железные зубья препятствовали косолапому проломить мощным затылком настил. Ширину помоста делали такой, чтобы медведь не мог дотянуться лапой до его края — не более 1м—1 м 50 см.
Однако подкуры устраивали редко, широкое распространение они получили в период колодного пчеловодства. Чаще всего применяли самобитки — подвешенные на веревках, ремнях, а то и цепях тяжелые брёвна или дубовые колоды. Свисая вдоль ствола, они препятствовали медведю взбираться на дерево. Хищник сначала осторожно и слегка отводил самобитку в сторону, но она тут же оказывалась на своем место. Медведь начинал злиться и с каждой новой попыткой избавиться от неожиданного препятствия отталкивал самобитку все с большей силой, а она словно маятник, упрямо возвращалась назад и била недогадливого лакомку по загривку. Удар с каждым разом усиливался, поединок кончался падением медведя на вбитые вокруг дерева в землю острые колья.

Более дорогостоящими, но не менее надежными были сработанные местными кузнецами из кричного железа обоюдоострые ножевые лезвия. Их вбивали со всех сторон в ствол и старательно затачивали. Медведь ранил лапы, живот, а преодолеть двухметровый стальной пояс не мог и собственного бессилия впадал в ярость, буквально бесился; бился о дерево, рвал когтями кору или с ревом крутился по земле, кусая лапы.
Известны и другие, менее надежные способы защиты от медведя: устройство отпугивающего куреня вокруг комля дерева, обвешивание ствола скользкими досками из. твердых пород деревьев, установка самострелов. Самострелы, а позже охотничьи ружья в Белоруссии устанавливали по обе стороны медвежьей тропы, соединяя спусковые механизм одним шнурком-насторожкой (сiмка).
После весеннего осмотра пчел (падмятаць, пераглядаць) в борти конца лета не заглядывали. До медосбора (падглядаць, падбiраць, падгляцаваць, падладжiваць, падладжаць, пакупенець, хаджаць) они развивались без вмешательства человека. Считалось, что до 19 августа («до Спаса») нельзя брать мед, так как пропадут пчелы. Обычно вырезали мед «на Прачыстую» (28 августа), потому что «на Прачыстую поле усё чыстае»: оканчивался медосбор, приближались холода.
Определив общее количество меда в борти при помощи небольшого прутка, бортник осторожно вырезал соты и складывал их в лазьбень (лазбень, лабзень) — лубяную посуду с мягким полотняным дном и веревочной ручкой. На зиму пчелам оставляли, если не уничтожали всю семью, «на 1,5—2 пальца» сотового меда.
В некоторых районах Минщины, в частности в д. Озеричино Пуховичского р-на, пчел в конце лета не подсматривали, целиком оставляя в улье все, что они собрали за сезон. Только весною, когда крылатые труженики начинали носить свежий нектар, пчеловоды забирали свою долю меда. Эта традиция соблюдается и сегодня потомственными пчеловодами Б. Примако, Т. Ладутько и С. Лукьянчиком. Последний, например, ежегодно вырезает весною из старой колоды до 2 пудов меда.
Сколько получали от одной бортевой семьи меда за сезон, теперь сказать с уверенностью трудно. Пчеловодческая литература эти сведения дает крайне противоречиво. Одни авторы утверждают, что борть давала не более 6—8, другие — 8—10 фунтов. Полешуки, притом потомственные пчеловоды, отцы и дети которых были бортниками, смеются, когда называешь им эти цифры. Они уверяют, что в среднем брали с борти полтора, а «у’ добры год» — три ведра меда.
Результаты медосбора зависели от многих причин: погодных условий, пчел, цветения медоносов и т. д. Год на год не приходился, но на Полесье бортничество даже в конце XVIII века было довольно стабильным, продолжало оставаться доходной отраслью хозяйства. В 1773 г., например, Члуховское лесничество за продажу древесины (на стройматериалы и дрова) выручило 14 талеров и 25 грошей, а бортный налог, поступивший от бортников, составил сумму в 30 раз большую, т. е. 507 талеров.

Кроме лезива, к числу специфически бортных орудий труда и приспособлений относятся маточник, ситак, обрызгиватель и зубель. Маточник представлял собою деревянную коробочку цилиндрической, квадратной или эллипсной формы с узкими щелевидными отверстиями и длинной, до полуметра, ножкой. Применялся он для переноски и кратковременного содержания маток. Пойманный рой мог в любое время покинуть новую борть, куда его поселял (асаджау) бортник. Для того, чтобы он прижился (абыуся), матку держали в маточнике до тех пор, пока пчелы не начинали оттягивать соты. Ситак (сiтак, сiтца, ciтцо, сетка, каробачка) — приспособление для защиты лица, головы и плеч бортника от укусов. Состоит из лубяной коробочки с натянутой волосяной мелкоячеистой сеткой и полукруглого куска полотна—капюшона, прикрывающего шею, грудь и спину. Для того, чтобы посадить (прывiць) летящий рой, его опрыскивали (скраплялi) водой из специально предназначенного устройcтва (сiкаука, пырская, помпа бортная). Мокрый рой сразу же прививался, т. е. повисал на ближайшем предмете, чаще на ветках деревьев. Берестяным черпачком рой пересыпали (абiралi, аграбалi, чэрпалi в лубяную ройницу (раёуня, раёунiца, раёука, райнiца, ройнiца, каробка, каробачка, ройнiк, лупка) — деревянную легкую посуду «з карыны лiповай» и мягким полотняным или сетчатым дном.
Во время весеннего осмотра пчел и медосбора в конце лета, т. е. во время работы непосредственно в борти, пчел окуривали дымом при помощи зубеля (зубель, курэль, курач, кураука, курашка, куродым) — палочки с крестообразно расщепленным концом, в котором зажимали тлеющую гнилушку или тряпочку.
Для изготовления борти применяли обычный плотничий инструмент: циркуль (размер), тесло, сверло, лопатень, трехгранное долото, одноручную скоблю, деревянный молоток (чакуха, шляга), пешню, топор с (широким лезвием.
А теперь сделаем небольшой экскурс в этимологию слова «борть». |Обычно его происхождение связывают с этимоном «бор» — названием соснового леса, растущего на возвышенном месте, бором также называли участок леса с 60 бортями. По мнению других авторов, лексема «борть» восходит к глаголу «бортить» — выдалбливать челнок, борть. Интересную, на наш взгляд) версию о возникновении названия «борть» высказал украинский исследователь истории пчеловодства В. Т. Скуратовский. Он обратил внимание, что на Полесье слова «борть», «борт» употребляются значении «полный», «наполненный до краев, доверху, с берегами». «Отсюда, — замечает он, — очевидно и название речки Уборть, т. е. полноводная». Возможно, предполагает он, что исходное значение слова уборть» означает дерево, дуплистую пустоту которого пчелы наполнили ледом.
Это же значение лексемы «борть» зафиксировал в 1890 году на Пинщине и исследователь материальной и духовной культуры Полесья Д.Г. Богуславский.

Что такое бортничество? Возникновение термина

В своде законов Древней Руси — «Русской правде» XI века упоминаются слова борть, бортная земля. Бортничеством с древнейших времен называют лесное пчеловодство, разыскание мест обитания диких (лесных) пчел, присмотр за ними, собирание меда и воска. Дупло с пчелами называлось бортью, отсюда и занятие лесным пчеловодством получило название бортничества.

Слово борть в значении «дупло», а также «улей в стоящем на корню дереве» сходно звучит во всех славянских языках. Оно происходит от корня, имевшего значение «сверлить, дырявить». Родственные слова языковеды находят в других индоевропейских языках. Например, латинский глагол forare значит «сверлить, дырявить».

Занятие бортничеством имело широкое распространение в Древней Руси. Воск и мед диких пчел составляли важную отрасль хозяйства и статью торговли с соседними государствами. Так что упоминания о борти в «Русской правде» закономерно. Бортной землей здесь названа земля, занятая бортными деревьями — с дуплами для диких пчел, то есть вроде бы пасека.

В русском языке существовала весьма разветвленная группа лексики, связанная с бортничеством. Человек, который присматривал за лесными пчелами, назывался бортник или бортовщик. Колоду для диких пчел именовали словами борть и бортень. Был глагол бортничать, существовали выражения ломать борть, а также ладить борть, то есть доставать соты и мед диких пчел.

Бортовщиком или бортником в народной речи шутливо называли медведя, известного любителя сладкого пчелиного меда.

На пасеке К древним занятиям удмуртов относится бортевое пчеловодство . Сбор меда в лесу был древним и излюбленным занятием финно-угорских народов, видимо, не случайно слово «пчела» имеет прауральскую глубину и одинаково звучит почти во всех финно-угорских языках. В удмуртском языке имеется около 2 десятков терминов, связанных с пчелой. Кстати, недавно в Удмуртии был открыт новый вид пчелы, названный melita udmurtica — пчела удмуртская , .

Бортничество заключалось в сборе меда диких пчел, живущих в лесу в естественных или искусственно приготовленных дуплах деревьев. Дерево с дуплом, заселенное пчелами, называлось бортью, бортевым деревом. Бортевые деревья отмечались семейными тамгами — подэм пус и считались наследственной,»вотчинной», собственностью. Повреждение борти или присвоение меда из чужих бортей влекло за собой весьма суровое наказание.

Искусственные борти представляли собой полость внутри дерева высотой 150-170 см и глубиной 50-60 см (в конечном счете глубина борти зависела от толщины древесного ствола). Пол борти выдалбливался горизонтально на одной линии с отверстием, чтобы было удобнее вычищать сор из борти. Отверстие, через которое бортник доставал мед, делали узкое и длинное и плотно закрывали нетолстой доской, в которой проделывали скважины-летки для вылета пчел. Иногда отверстия просверливали сбоку, в самом дереве. Для бортей выбирали преимущественно дуб, липу, сосну, ель толщиной не менее 2,5-3 м в окружности.

Занятие бортничеством ввиду разбросанности бортей требовало от бортника много сил и времени, хотя в техническом плане было довольно простым и непритязательным.

Для выдалбливания бортей в дуплах удмурты, как и соседние народы, применяли узколезвийные топоры, долота, ножи. Сетки для защиты от пчел во время сбора меда представляли собой простейшие маски в виде лубяного обруча, к которому с лицевой части прикреплялась сетка, а с затылочной — холст, опускающийся к плечам. Маска фиксировалась двумя тонкими веревками. Для лазания по деревьям использовались так называемые «медвежьи когти» – гондыр гижы или «кошачьи лапы» – коӵыш пыд: липовые пласты в виде подковы с вбитым острым железным «когтем», с помощью которого пчеловод цеплялся за дерево. Наиболее искусные, проворные пчеловоды иногда залезали на дерево без «когтей», страхуясь только веревками. Отдельные семьи имели по нескольку десятков бортей в лесу. Бортные деревья помечались семейными знаками (пус), и повреждение кем-либо таких деревьев приводило к значительным осложнениям отношений и конфликтам .

Пасека Инструментарий пчеловодов был весьма прост, поэтому свои действия они стремились «подстраховать» магическими приемами, о чем говорят обрядовые песни пчеловодов, различные табу .

Развитию бортничества препятствовала хищническая вырубка лесов, запрещение устраивать бортевые ухожаи в казенных лесах. Для защиты бортей от дятлов, приносивших немалый урон пчеловоду, колодные кряжи обтыкали или обвязывали еловыми или сосновыми ветками.

Большой урон бортевому пчеловодству наносили и медведи, против которых удмурты устраивали различные приспособления — чурки, зыбки, ямы с кольями, лабазы .

В XVIII в. борти с пчелами стали вырезать и перевозить домой, а потом начали изготовлять улья-колоды — муш уморто — и ставить их на приусадебных участках . Колоды выдалбливали из толстого обрубка дерева высотой около 150-200 см. и диаметром 30-50 см. Дно и потолок ее забивали досками и сверху закрывали лубом, берестой. Вдоль колоды вырезали щель, закладываемую двумя брусками. Уход за пчелами и применяемый при этом инвентарь не имели каких-либо этнических особенностей: использовались роевник — лукошко для сбора роя — муш палэп кутон куды, лукошко для подкармливания пчел — муш сюдон куды, берестяной совок для снятия привившегося где-нибудь на ветке роя, нож для чистки воска, маточник для отделения матки от роя — четлык, муш мумы возён, туески для сбора меда, дымарь, сетка .

Пасеки (муштор) обычно устраивались на полянах, в защищенных от ветра лощинах. Для зимнего содержания пчел здесь устраивалось небольшое помещение в виде срубной постройки или землянки. Иногда на пасеке объединялись ульи нескольких хозяев, как правило, родственников.

Многовековые традиции пчеловодства выработали у удмуртов внимание и прилежность к этому древнему занятию, любовь и почтительное отношение к пчелам. В устном народном творчестве пчелы олицетворяли трудолюбие, мастерство, усердие, бескорыстие, дружбу и взаимопомощь. По мнению народа, пчеловодством могли заниматься только достойные в морально-этическом плане люди. На пасеку пчеловоды всегда приходили в чистой белой одежде, так как считали, что пчелы чувствительны к грязи, запаху пота. По обычному праву считалось великим грехом убить пчелу ради забавы, не поощрялась купля-продажа и раздел пчел .

Отрицательную реакцию пчеловодов вызывали вопросы о количестве кряжей (колод, ульев). Считалось, что если сказать число, то пчелы не будут роиться, и год от году число кряжей будет уменьшаться. Народ твердо был убежден, что пчелы не приживаются у корыстных, живущих в постоянном разладе и ссорах семьях. Разделившиеся братья «не меняли даже места, где стояли пчелы при отце, если на этом месте они велись хорошо».

Знания, секреты пчеловодства редко передавались посторонним людям, пасеки всячески охранялись от «порчи», «сглаза». Так, с этой целью на деревьях вокруг пасеки и даже на колодах развешивались лошадиные черепа и кости, покровителю пчел Муш возьмась — Сохраняющий пчел приносились жертвы. Так как в пчеловодстве решающим моментом считались дни, когда выкачивали мед, а это, как правило, происходило в июле-августе, к этому времени и приурочивали жертвоприношение Луд мурту (божеству полей), который, по поверьям удмуртов, покровительствовал пчелам. Накануне моления пчеловоды мылись в бане, переодевались во все чистое и на другой день, поднявшись рано утром, брали с собой утку и уходили к своим бортям или на пасеку, где отрезав, у утки голову и выпустив на землю кровь, произносили молитву с благодарностью за сохранение и умножение пчел и с просьбою доставить побольше меду и воску, а в зиму сохранить от холодов, болезней и лихих людей. После этого приступали к вырезанию меда и, достав несколько сот к обеду, отправлялись домой. Дома хозяйка варила кашу с мясом утки и приглашала соседей, которых угощали разными печеными изделиями, кумышкой, пивом. Вместо масла на стол подавали свежий мед.

Продукты пчеловодства составляли одну из немаловажных составных частей крестьянского бюджета: мед и воск шли в продажу, в пищу, употреблялись как лекарственное снадобье.

В XIX в. происходит упадок пчеловодства: широкое распространение сахара, патоки, стеарина, вин заметно уменьшило спрос на продукты пчеловодства: мед и воск, к тому же шло сокращение лесов. И все же пчеловодство еще долго сохраняло у удмуртов значительные размеры: «У многих вотяков бывает более 70 ульев (бортей) на липовых и хвойных деревьях» , а И. Маннинен отмечал, что в конце XIX в. у некоторых удмуртов было до 100 бортных деревьев . Наиболее обильными медом считались в Вятской губернии Сарапульский и Глазовский уезды. Значительное количество меда и воска шло в Вятку, Казань, на Нижегородскую ярмарку, в Архангельск, Москву и другие города . Удмуртский мед высоко ценился на ярмарках. Продукты пчеловодства — мед, воск — уже в XVII-XVIII вв. в больших количествах вывозились за пределы края, в частности, в Устюг, на Ирбитскую ярмарку .

Бортничество идеологически обеспечивалось различными обрядами, поверьями, заклинаниями, магическими приемами, «бортевыми песнями».

Литература

FILED UNDER : Справочник

Submit a Comment

Must be required * marked fields.

:*
:*